Вернуться к Декаде Крапивина    Вернуться к содержанию раздела    Вернуться к содержанию странички


Опубликовано в газете "Губерния"

Бумажные паруса Владислава Крапивина

Владислав Крапивин к своему шестидесятилетнему юбилею так и не попал в обойму почитаемых и всеохватно-читаемых 'классиков детской литературы'. Слава Богу, несмотря на несметное количество отечественных и зарубежных изданий, престижные литературные премии и даже высокие награды, прижизненная канонизация Крапивину не грозит. Для ребят из отряда 'Каравелла', который не разгромили в годы Великого и могучего только благодаря отношениям Крапивина с другим Великим и могучим, знаменитый писатель был не иначе как Славой, Славкой и Славиком. Вместо того, чтобы в обстановке торжественной тишины целиком отдаться писательскому труду, он тридцать с лишним лет строгал с пацанами мачты для самодельных яхт, учил держать в руках не только перо, но и шпагу, верховодил оравой барабанщиков, писал сценарии для самодельных кинофильмов, воевал с разного калибра Домуправами... В общем, был даже не педагогом, а, как теперь говорят, 'социальным спасателем'. Книги, стихи и песни были как бы между делом. Коллеги по перу ворчали: мол, чтобы срисовывать с натуры своих героев, даже отряд себе завел. Но в хрестоматию-то Крапивин не влезает не из-за неклассического своего образа жизни, и даже не из-за свердловской прописки, которую не поменял на московскую. Он похож на бардов, которые всю жизнь гребут своими гитарами-веслами и бросают нам песни-соломинки, а восход черного диска сольной пластинки наблюдают лишь под закат. Книжка Крапивина для многих ребят и взрослых - не 'учитель жизни', не 'кладезь мудрости', а единственный Парус, без которого - не выплыть. А все, что близко, уже нехрестоматийно - по определению. 
Вы думаете, современные подростки другие, с иными идеалами, нежели дети семидесятых? Используйте страницы Крапивина как лакмусовую бумажку. Окажется, что, читая 'Оруженосца Кашку' или 'Трое с площади карронад', написанных задолго до их рождения, школьники конца девяностых говорят: 'Это про нас, про таких же ребят, как мы'. Эффект узнавания срабатывает без-отказно, и не мешают приметы времени: пионерские галстуки и сборы, кассы в троллейбусах, в которые - помните? - сам кидаешь монетку и откручиваешь билетную ленту. Только некоторое удивление: 'А что, можно было открутить билетик, даже если монетку не бросишь? А почему все так не делали?' 
Мир детей не сильно изменился, чего не скажешь о мире взрослых. Взрослые, разочарованные в себе, в стране, в прежних идеалах, становятся такими, какими, как им кажется, они лучше смогут пройти через сито сегодняшнего 'естественного отбора'. И, как и во все времена, пытаются лепить детей по своему образу и подобию, втягивая во взрослую борьбу за выживание. 'Мир, войной разгоряченный, стал детей в огонь бросать,' - жестко, но точно сказано об этом в одной песенке. Какими будут дети войны, когда в мире все встанет на свои места? 
Неправда, что мир сегодняшних детей состоит из зарабатывания на 'Сникерс' сдачей бутылок как суррогата жизненного смысла, из нинзя-черепашек как эрзаца мира культуры, из тамагочи как удобного в употреблении заменителя Друга. Не хотят они жить в таком мире, но и не знают, есть ли другой. Ребята не просто вчитываются - они вживаются, уходят в мир крапивинских книг. До такой степени, что просто не понимают разговоров об авторской фантазии, мгновенно ощетиниваясь: 'Так это что, по-твоему, - все не по правде?'. С крапивинских книжек начинается тоска по Настоящему: настоящему миру, другу. По настоящему себе. А значит - поиск дороги. 
Крапивин нынче доступен всем желающим через Интернет. Я поинтересовался у Командора, много ли ребят приходило в 'Каравеллу' именно благодаря знакомству с его книгами. Он ответил, что не менее половины. Книгами-проводниками, по словам Крапивина, оказались 'Мальчик со шпагой', 'Журавленок и молнии', 'Колыбельная для брата' и другие произведения,  рассказывающие о ребячьем товариществе. 
Помните, в 'Колыбельной для брата' мальчишка случайно оставляет отпечаток ладошки, испачканной в масляной краске, на парусе для самодельного суденышка? Отпечаток подкрасили, и поплыла яхта, на парусах которой - ладошка в солнечном кругу. На зеленом флаге Юниорского Союза 'Дорога', который задумал провести в Петрозаводске Декаду Крапивина, белые отпечатки ребячьих ладошек - не случайно. 
Декада не имеет ничего общего с чествованием писателя: она проводится не для того, чтобы сделать Крапивину приятное. Она - для наших ребят, которым так сильно могут помочь паруса-листы крапивинских книг. 

Денис Рогаткин  


Вернуться к Декаде Крапивина    Вернуться к содержанию раздела    Вернуться к содержанию странички